Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
Иван Рассадников
Фата-моргана
 
***
Серых долгих туманов плыла над землёй череда.
Незадачливо дождиком ветви деревьев кропило.
Ты меняла мужчин, обстановку, дома, города.
Изменяла орбиту, что было по-своему мило.

Распечатано таинство белых на чёрном теней.
Ну какая догадка под утро тебя посетила?
Ты доверилась мне, потому что поверила ей.
Ты доверчива, верно, и это по-своему мило.

За тебя помолившись, хочу помолиться за нас.
И опять за тебя - ну не ты ли меня сочинила?
Ты летаешь на облаке. Близится Яблочный Спас.
Мы теперь неразлучны, и это по-своему мило.


***
Звёздочки за порогом -
Снежные магазины.
Детским прозрачным слогом
Перескажи мне зиму.

В зеркале чертит иней.
Тает в руке ледышка.
Рой путеводных линий.
Светлая передышка.

Звёздочки - снова к дому.
Это цветная шутка.
Падаю в тёплый омут
Лисьего полушубка.


Посередине ноября

Неуспокоенные мы вот-вот увидимся. Гроза ли
Неправильная добрела до середины ноября?
Нас только двое в небесах. Со сломанными тормозами
Ты мчишься против часовой, по часовой навстречу - я.

Предначертанье - не упрёк. Пространство - грубыми мазками
И постоянно невпопад - заполненное полотно.
Гроза - небесный Мендельсон. Кого бы сердцем ни ласкали,
Крепка, что истина, судьба, из двух творящая одно.

Нераскодированный код. Фантасмагория провидца.
Две параллели облаков, между которых - странный свет.
Давай поднимемся туда! Хочу ли я остановиться? -
Невопросительный вопрос, необязательный ответ.

И, набирая высоту, синхронно ли, попеременно
Друг друга чувствуем внутри, как электрический разряд.
Цветомелодия судьбы. Освобождение из плена.
Такая странная любовь посередине ноября.


Приезжай

Приезжай сегодня ко мне,
Пополуночи, пополудни.
Без тебя я как на Луне.
На пустом космическом судне.

Книжный столик - наш аналой.
Сигареты пахнут, как ладан,
Кажется волшебной стрелой
Даже спица, если ты рядом.

А на деревянном полу
Самолёт-ковёр знаменитый:
На сто зим хватило разлук.
Не звони. Все двери открыты.

Два луча в бокалах вина
Заискрят рубином-гранатом.
Повторял твои имена:
Волновался, как ты одна там.

Пол пакета чуйской травы -
Долежат в серванте до срока:
Без тебя я напрочь отвык
От Гарсиа Лорки и Блока.

Помнишь, как звучала весна
Музыкою Ричарда Баха?

Ты приедешь. И тишина
Распахнётся, словно рубаха.

Я цветные звуки - шаги -
Уловлю в прохладе подъезда.
Это мой молебен, мой гимн.
Ты моя сестра:. И невеста.

Ты моя земля и вода.
В небесах твоих - заблудился.
Приезжай сегодня: всегда:.

Вот ведь! Не хотел - а влюбился.


Первый раз

Кто колокол из нас, а кто звонарь -
Не выясним. Пошла ты в: монастырь.
Осоловелый уличный фонарь
Глядит на прилегающий пустырь.

В распоротое брюхо черноты,
Вертлявые ночные червячки,
Вплываем, извиваясь, я и ты -
В любовных играх явно новички.

- Поженимся - я буду (вот те крест!)
Готовить сам у кухонной плиты: -
На удивленье чистенький подъезд.
Площадка между пятым и шестым.

- По два глотка? - я достаю 'Агдам'.
- Целуй меня. Не так, без языка.
Мои 'варёнки' разорвутся там,
Куда сейчас легла твоя рука.

Штормит, как будто мы на корабле.
Плохой из подоконника матрац:

Ну разве кто на матушке Земле
Забудет свой давнишний первый раз?!


Встретимся через год

В калейдоскопе дней
прошлое пеленаешь.
Новые: цвет волос,
кофточка и авто.
Встретимся через год -
глянешь и не узнаешь.
Станешь смотреть насквозь,
словно бы я - никто.

На волосах твоих
засеребрятся блики.
Выберешь, как всегда,
наимоднейший лак.
Каменная звезда
выпила наши лики,
Выбросив на обмен
серый дроблёный шлак.

Августовские дни
за лобовым - размыты.
Карточные миры
строишь по старшинству.
не обольщаюсь я
выскочить из лимита,
Переупрямить рок,
перемолоть молву.

Ни на какой меже,
ни на одном пределе,
не посвящу тебе
смайлика, слова, сна.
Видишь мою ладонь?
Линии оскудели.
Выхолощена мощь.
Выплюнута блесна.

Разве что по ночам
нитями серпантина
контур давнишний твой
кто-то рисует мне.
В ласковое нигде
обращена картина.
Танго закрытых глаз:
Это уже на дне.

Пышный эрзац-букет
ставишь в большую вазу.
Лица твоих мужчин -
пластик. Улыбки - мел.
Встретимся через год
и разойдёмся сразу.
Если не оглянусь -
значит, переболел.


***
Рвут покой журавли
В предвкушенье полёта.
От небес до земли
Два бетонных пролёта.

Старый храм у воды,
Словно мёртвый отшельник.
От любви до беды -
Две коротких траншеи.

Растворись, пока цел.
Стань причудою ветра.
Две слезы на лице -
Карта белого света.

Имя мне - Имярек.
Отличительный признак -
Карта высохших рек,
Две стеклянные призмы.

Выразительный бред.
Двухкопеечный образ.
Неопознанный след
В безвоздушную область.

Письмеца адресат
Не дождался убогий.
Говорил невпопад -
Не услышали боги.

Непрочитанный дым,
Боли в области шеи:
От любви до беды -
Две коротких траншеи.


***
Сердце моё остынет
На три часа: навеки.
В белом песке пустыни
Пересыхают реки.

Мёртвые Афродиты
Спят среди клочьев пены.
Прошлого не суди ты.
Пересыхают вены.

В старой земле цветочной
Сгнило живое семя.
И от любви песочной
Пересыхает время.


***
Куколка в коконе я.
В воздухе ты -
Яркая бабочка, вольная, как свет.
По-над водою
Звучал, затухал, стыл
Сладкой пыльцой, трассой-радугой твой след.

Думал, узнаешь.
Мерцает моя грусть.
Тёплые тополи передадут весть.
Ветхие веточки высохли.
Хрусть-хрусть.
Стану невольником,
Лишь бы тебе цвесть.

Чарку до донца за здравие.
Чей пир?
От неизвестности хочется псом выть.
Располовинило трещиной
Мой мир.
Стёрло твои траектории.
Забыть?

В избы стучался, расспрашивал -
А вдруг
Краешком памяти выплывет,
Где, кто
Видел медовый полёт твой,
Цветной круг.
Пела? Играла? Грустила?
Когда? Что?

Ветер простужен.
Горит на табло ноль.
Дни, словно ниточки в долгом сукне лет.
Чарки - в пиру - разучились глушить боль.
Разве возможен он -
Мир, где тебя нет?..


***
Жить как живём, другое боготворя,
Молча могли бы, да выдох пробил крыло.
Словно пустая лодка, сестра-заря
Канула в нуль-ночную дыру-жерло.

Жёлтым кольцом барышника вьётся свет.
Тусклой монетой память щемится в щель.
Вечною истиной утром назвали бред.
Это свобода - скелет в жестяном плаще.

Разум разбей, сердце выплюнь, любовь пропей.
От нелюбови скукожится мир больной
Сироты перехожие мы теперь,
Ни соловья, ни Господа за спиной:


***
Три тысячи дорог, и все к метро.
И никаких тебе импровизаций.
Рассвет на пробу сладок, что ситро.
Посланцами иных цивилизаций
Воображаешь маленьких людей.
Как фрезерный станок, утилитарен
Их утренний бросок из ночи в день,
В утробы парикмахерских, пекарен,
Лабораторий, офисов, цехов,
Депо, складов, палат, аудиторий:
Пальто, дублёнки, запахи духов,
Дезодорантов: фиги, виги, тори -
Пластмассовые лодки-близнецы,
Несчётные, колотят, точно в старом
Пустом 'вчера' - по млечным тротуарам:
Ничьи супруги, матери, отцы:

С какой планеты посланы? Зачем? -
Опустошённо спрашиваешь ветер:
Шагаешь, и: сливаешься совсем
С потоком прочих маленьких - в рассвете,
Теперь лишённым сладости ситро.
Весло галеры, кибер-точка, атом -
Напоминаешь в профиль букву 'ро':

Три тысячи ручьёв - вода метро,
И жалобно бормочет эскалатор.


Час пик

- Может останешься?
- Нет. Ухожу. Спи.

Давка на станциях.
Битва за час пик.

Локти. Истерика.
Двери. Толпа. Штурм.
Осточертели как!
Сколько же их штук?!

Верные выводы -
Плыть по реке лиц.
Заперты выходы.
Кто-то упал ниц.

Длится безумие.
Гончие псы - мы!
Крашеной мумией
Наглухо скрыт смысл.

Губы покойницы.
Карточку - в их вонь!
Череп расколется.
Вой, сатана, вой!

Синий с нашивками!
Руки убрал, fuck!
Рельсы с ошибками.
Путь никуда.
В парк.


***
Серый прогорклый дым -
Апофеоз печали -
Бледный тлетворный блеф -
Стелется над рекой.
Путь неживой звезды:
Ангелы замолчали.
Схлопнулись небеса.
Смерть - пустота - покой.

Не шелестит листва
На прошлогодних ветках.
Только труха берёз
Сыплется в дымный круг.
За три часа прошли
Двадцать четыре век,
Не соблюдая строй,
Не размыкая рук.

Кончился долгий пир.
Вымерли к ночи гости.
Там, где цвела луна -
Яркая тень нуля.
Тысячи детских тел
Выплюнули погосты,
Чтоб сумасшедший бог
Выложил штабеля.


Фата-моргана

Был, казалось бы, твёрже камня
И суровей вершины снежной:

Но пришла, развела руками -
И - откуда такая нежность?

Стал кувшинкой на глади плёса,
Лишь друг друга мы увидали.
На глаза навернулись слёзы
И открыли живые дали.

Вечер тихий земли касался
Сине-чёрными рукавами.
Я молчаньем её - спасался.
Я молился - её словами.

И цветы вырастали там, где
Осторожно она ступала -
Сопричастная светлой тайне:

А потом - ничего не стало.


***
Ливнями летними я раньше срока оплакан.
Спрятаны истины в воду среди камыша.
Лисьими тропами рыскаю в поисках знака,
Не приближаясь к нему ни на вздох, ни на шаг.

Знаки судьбы опечатаны. Принцип Тантала.
Липкие страхи отняли способность летать.
Так и живу на бегу, ожидая финала,
Тихо юродствуя, дабы дожди скоротать.

Скоро появятся первые жёлтые листья.
Пару недель - и задуют пустые ветра,
Живописуя в подробностях истину истин:
Время моё истекает, выходит - пора.

Призрачный пристав достанет свой мраморный пояс,
Галстук стальной мой завяжет узлом на груди.
Десять минут - и отправится чёрный мой поезд,
После чего - правомерно! - заплачут дожди.


***
Крещенские дожди. Играй, зима,
На древней арфе медленной реки.
Как сиротливо смотрятся дома,
Когда глядишь на них из-под руки!

Северо-запад. Кортик именной
Материку не возвратил Гольфстрим.
Гнилая осень рандеву с весной
Назначила и смыла белый грим.

До края полнясь небом и тоской,
Которые тождественны уже,
Зима-арфистка музыку-покой
Придумала.
А я придумал: жест.

Клочок провисшей грязной бахромы
Мгновенно изловчившись оторвать,
Луч-первенец упал на слово 'мы'.
А следующий - на твою кровать,
Увитую диковинным плющом:

Ты улыбнулась лучику во сне.
Улыбкою оправдан и прощён,
Не вспомню даже, что она - не мне.

Не вспомню, что, когда и почему
Происходило, замыкало цепь.
Искромсанную светом бахрому
Фантазий буря - в самом их конце -
Решила просто.
Яблоконьютон.
Кружились письма между этажей.
И бахромою: железобетон
Мне представлялся в ленте миражей.

Мы тоже миражи, и наш волчок
Закручен круто музыкой зимы.
Забыта арфа.
Трудится смычок
Над скрипкой во дворе моей тюрьмы.



Одномерность

Просто, чётко, сразу -
Где ни плюнь - андроид.
Глянцевые фразы.
Лица - целлулоид.

Силиконогруды
Взрослые игрушки.
Ржавых судеб груды.
Горы мелкой стружки.

Карточные смыслы.
Рестораны истин
Вдоль Янцзы и Вислы:
Все леса безлистны.

Битые Амуры,
Марсы и Венеры:

Крупные купюры -
Новый символ веры.

Неофит-растенье,
Присягни на верность!

Холод запустенья.
Жизни одномерность.


***
Бесконечные проводы:
Листьев продрогшая горсть -
Мой случайный гербарий.
Лоскутьями лунной туники
Упадают под ветер. Покорно плывут на авось.
Все мгновения слитны.
Сердца до обиды безлики.

Клёны хлопают крыльями.
Липы безмолвно кричат.
Ты в нелепых сандалиях месишь размокшую глину.
Одинокая статуя
Ждёт - палача ли, врача,
Налетевшей тоске подставляя щербатую спину.

На поверхности времени -
Серая зябкая рябь.
Не засматривай в озеро.
Воды неймут отраженья.
Ядовитое облако
Чёрно-рудая заря
Давит в мёртвые уголья, множа лучи напряженья.

Панихида отслужена.
Холод в пустотах глазниц.
Заколочены двери.
Гниют плесневелые доски.
Все мгновения слитны,
Лежат, словно пленные, ниц.
И тяжёлая тень, ниспадая, скрывает подмостки.


Межсезонье

В микрорайоне снова холода.
Обледенелый парус межсезонный
Звенит что колокольчик:
Льнёт звезда,
Как гимназистка, к радуге балконной.

Колышутся привычные зонты,
Обсыпанные мелкою крупою.
Всё шире горизонты пустоты
Там, где химеры прошлого толпою
Слонялись,
Заполняли тротуар,
Шушукаясь глухими вечерами.

Обтянут белым длинный будуар,
И светятся таблички с номерами.

Парадное - как вычурный альков;
Блистает дерзко ярким домофоном.
И прячется в мою от сквозняков
Твоя рука с мобильным телефоном.


***
Родниковые звёзды струятся в густой синеве.
Журавлиною нежностью наши движения полны.
В ожидании чуда купаюсь в твоём волшебстве.
Наступает прилив - вечер ласковый, тёплые волны.

Золотая луна словно новый космический герб:
Дай мне повод. Улыбку для нежной дуэли открой-ка.
Если сердце моё - колокольчик на длинной дуге,
То судьба - лошадей необъезженных буйная тройка.

Обнажённой войди в отражённый мерцающий свет.
Начерти моё имя на каждой серебряной грани.
Распечатай желания - алый секретный конверт.
Я умру до зари, этой странной любовью изранен.

В лучезарном кружении кончится маленький сон.
Ты уйдёшь двуединства ночного единственной частью.
Я вспорхну, спохватившись - отныне незрим, невесом...
Там на радуге - сердце. Возьми половинку на счастье.


Государство Амнезия

Бессмысленный вопрос, в какой связи я
Что говорил: ответа не проси.
Хроническое слово амнезия
Похоже на маршрутное такси.

Себя самих забыли пассажиры
В салоне в ходе бешеной езды.
В асфальте, в небе - ядерные дыры,
Пустоты, шахты, ложные ходы.

Мы каждый день вращали синий глобус,
Перерастая статус новичков.
Но всякий раз коммерческий автобус
Забытых выпускал выпускничков.

Одни кричали, что ряды редели.
Была война у круглого стола.
Остриженные наголо модели
Свои сбывали крепкие тела.

А лучший евнух лучшего гарема
За девушку потребовал осла.
Но в нашем братстве выборы - проблема.
Критериям не видимо числа.

История Вселенной - промежуток
С момента, как автобус отъезжал.
Но и его я не перескажу так,
Запечатлев, что навоображал.

Какие мифы ни вообрази я,
Гарантию бесспорной правоты
Мне дарит государство Амнезия,
Хронический пустопорожний тыл.


Домой

Тряпичные нимфетки на Тверской
Стоят и элегантно курят 'More'.
Внутри меня безветрие. Покой.
Ночная проституция - дерьмо.

Я прохожу в молчании. Один.
Витрины словно зеркала трюмо.
Мы все рабы. Нам Рубль - господин.
У них - вериги. У меня - ярмо.

Рублёвый демон неисповедим,
Как тридцать пять Атлантик за кормой.
Я прохожу в молчании. Один.
Иду домой. Вы слышите?
Домой.
 
Rambler's Top100